Эдэльвен (back_to_elfing) wrote,
Эдэльвен
back_to_elfing

Category:

Мир победившего коммунизма. Вступление. Глава 1.

Нельзя больше откладывать. Не хотят обещавшиеся вычитать-и-поговорить этого делать - выложу что есть. И так уже происходят вещи, о которых я писала как об отдалённом будущем.
Итак, развёрнутый ответ на вопрос "что ты называешь коммунизмом", начатый в 2017ом, кажется, году.

Вступление.

***
Рюкзак шмякнулся на кровать, и бутылка с минералкой обижено булькнула. Маша выдохнула: очередной рабочий день отобрал ещё двенадцать часов её жизни. Впрочем, суммарно час можно назвать прогулкой на свежем воздухе - значит одиннадцать. Да и не каждый день приходится так долго работать тестировщиком: обычно на пол дня Машу поглощает вожделенная реставраторская работа, но тут очень попросили перед выходом обновления поднапрячься. И это даже вопрос не премии, а риска что «если что» - сраму не оберёшься: ей рассказывали поучительную историю о тестировщике, который так увлёкся сложными тестами, что ошибка вылезла на простой запрос его соседки «одень меня по погоде», предложив туфли из «мокрого» шёлка при мокром снеге за окном. Маше такое, конечно, не грозило - она специализировалась на подборе по цвету, но пропустить кислотную глупость в одном комплекте с перламутром тоже стыдно. Да и первые три года обещают сохранение эффекта новизны, значит, к первому зевку скуки её на этой работе уже не будет. В любом случае, не такая большая цена за право выбраться из тесной конуры, окружившей со всех сторон и давящей на психику после просторной улицы.
Она снова вспомнила тот день несколько лет назад, который поменял всё…


1.
В тот день она после школы зашла в гости к однокласснице - та пригласила на чай - и обомлела. Одноклассница жила в квартире. В настоящей квартире с кухней, отдельным от всех посторонних людей санузлом, даже с квартирным балконом! Одноклассницу звали Нюра, она была дочерью нормальных людей (а не субсидируемых как Машина семья), квартиру они обрели ещё много лет назад и, кажется, никогда вообще не жили в базовом жилье. О, эта квартира! Да там ванная размером почти с Машину комнату! Точнее, это Машина комната размером смахивает на ванную - шесть жалких метров, на которых помещаются кровать, шкаф, стол и белая стена над ним (для проецирования изображения с карточки, которая кладётся в крепёж на противоположной стене). А где же у Маши радости гигиены? В конце коридора - там душ и туалет. В другом - холодильная комната и "печная" - место, где можно поставить сковороду на или в что-то горячее, дотащив её со всем содержимым из своей комнаты, где письменный стол служит и разделочным, и обеденным - не то что у Нюры, которая спит в одной комнате, готовит в другой, а обедает - в третьей, деля ванну только со своей семьёй. Нюра тогда налила Маше чаю и угощала чем-то из большого, в человеческий рост, холодильника.
- А если сломается что-нибудь? У вас ведь всего один унитаз, например, – не как у нас.
- Так на первом этаже – ты разве не заметила? Это общественная комната гигиены, на случай если кто-то у себя ремонт делает или воду горячую отключили (там водонагреватель стоит), ну и поломки, конечно. В домах побольше там же и сауна располагается человек на 7 примерно.
Маша благоговейно промолчала.

Всю предыдущую жизнь она видела только коморки социального жилья: отчасти то была вина родителей, препятствовавших Машиному попаданию на соответствующие экскурсии - им было стыдно, что ребёнок начнёт задавать вопросы, на которые не будет уважительного ответа, отчасти подкачало Машино здоровье, от рождения не очень хорошее. Большинство детей, чьи семьи довольствуются базовым жильём, успело к этому возрасту побывать в нормальных квартирах хоть пару раз. Они восторженно рассказывали об увиденном, но одно дело - услышать, а другое - зайти к человеку, для которого принимать ванну или танцевать в гостиной - обычное дело.
Маша тогда ничего не сообщила родителям, а на следующий день подошла к учительнице и сказала, что хочет жить как Нюра, потому что это - нечестно! Маша тоже старательно учится и не понимает, чем обосновывается такое различие жизненных условий в самой справедливой стране на свете. Учительница спросила, не хочет ли Маша отказаться от родителей и покинуть семью. О, как её к этому возрасту достал этот вопрос! Она уже устала отвечать, что родители - хорошие, да, кормят, да, помогают с уроками, да, одевают, да, да, да! Поэтому она не готова променять их на незнакомых тётушек и детей, пусть даже они лучше готовят и читают перед сном сказки, а спаленкам и игровым комнатам «детей особой заботы» позавидовала бы даже Нюра. "Машенька, но тогда ты - дочь субсидируемых людей, и все претензии должна предъявлять им". Маша хотела гневно ответить, что бесчестно делать её навсегда несчастной только за то, что она не у тех родилась, но учительница вдруг продолжила.

Она рассказала, что любому человеку, окончившему школу, если только его таланты не переходят "высокую" черту, предписывается идти на работу, как пошли в своё время на работу Нюрины родители. Если человек это предписание выполняет, у него появляются накопления. Если накопления «положить» на домовитый вклад, рано или поздно накопится сумма достаточная для приобретения обычной квартиры. Не сразу, конечно - потребуется несколько лет, но если не замахиваться на Нюрины хоромы, то до права заселения хватит 3-5 лет - смотря как работать и тратить. Достаточно просто идти к цели.

С того дня Маша стала учиться ещё прилежней и даже нашла какую-то подработку на пару часов в день, хотя до 14 лет это сложно. Подработка была курам на смех, но это были первые символические монетки с гравировкой «приложил усилия», для которых соцработник выдал ей роскошную копилку, поселившуюся в школьном шкафчике (так как дома места не было). Она жила и грезила тем днём, когда сможет разрисовать на свой вкус не только собственную комнату, но и всё пространство, в котором живёт, а потом плюхнуться в пенную ванну и проваляться в ней час. Учительница выдала ей брошюру, в которой подробно описывались различия между жизнью нормального человека и субсидируемого. Из минусов - нормальному приходилось самому обеспечивать то, что он потреблял (кто бы мог подумать, что электричество и вода не приходят по римскому акведуку, а доставляются в дома трудом десятков людей) и все продукты и одежду обретать на собственные усилия. Впрочем, когда она в последний раз пользовалась бесплатной одеждой? Мать неизменно дарила ей на каждый праздник какую-нибудь мелочь, а раз в год – новое платье, и если Маша заберёт её к себе, сможет делать это и дальше. Так рассуждала Маша несколько лет назад.

Теперь ей было не до рассуждений: в свободное от работы время (закон запрещает такие переработки больше трёх раз в неделю) она обязана была посещать центр оздоровления, где душеведы и врачи регулярно проверяли, не вредит ли такое упорство её здоровью и не вызвано ли оно душевными проблемами, после чего загоняли удивительно окрепшую за последние годы Машу в бассейн или на массаж. Летом это обычно бывал огромный открытый бассейн с Васей и его хвостатой семьёй, которые всей компанией скакали на хвостах и катали утомлённых трудяг на спине под одобрительное кивание душеведов.

«Государственный контроль личной жизни – оборотная сторона заботы о гражданах при коммунизме: нам всю жизнь придётся доказывать, что мы сыты, здоровы, и нас никто не обижает» - вздыхал в ожидании массажа кто-то из товарищей по "несчастью".
Кое-какой плюс в этом несомненно был: поскольку было запрещено задавать детям до определённого возраста прямые вопросы, душеведы раз за разом просили ещё маленькую Машу нарисовать, нарисовать, нарисовать… а рисовать она любила! И поговорить об этом. Может это и подтолкнуло её к графическому самовыражению по жизни?
- Интересно, а что эти замечательные люди делают с детьми, которые не любят рисовать? – Как-то раз съязвил папа - «У тебя расстроенный вид, может быть, ты хочешь спеть и станцевать о своих проблемах?»
Маша на всякий случай промолчала, вспомнив, как душеведы показывали старый фильм, в котором артисты очень зажигательно танцевали о своих чувствах.

Иногда папа вспылив называл душеведов ругательным словом «психологи», но на укоризненный взгляд мамы отвечал, что ничего плохого не говорит – ещё лет сто назад это был вполне технический термин, обозначавший тех же самых душеведов. Но Маша на всякий случай этого неоднозначного слова решила избегать.


Продолжение следует...
Tags: авторское
Subscribe

  • Таблетки и секс

    Да пошли они в жопу эти антидепрессанты! Четвёртый или пятый день жру по пол таблетки вместо четвертинки, реветь всё равно хочется, состояние всё…

  • (no subject)

    Или я научусь находить радость в себе, или я сдохну. Состояние примерно как пять лет назад в это же время, но вместо нейролептиков я на АД, так что…

  • (no subject)

    Сбежала с детьми из бетонной коробки Строгино после того как зайдя на тенистый балкон бабушки вдруг перестала плакать. Это надо было сделать ещё в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments